bRsSRFzBCW3LRssyG

Владислав Рыженков

16 февраля 2017

Народ против Билли Твида: когда черно-белые стены выносят обвинительный приговор

Вы когда-нибудь задумывались над тем, что, в принципе, могло бы на таком маленьком Земном шаре разом связать немецкую карикатуру, американскую коррупцию и всемирно-значимые фантазмы Льюиса Кэррола

Да и вообще, можно ли сказать, что само по себе соприкосновение с Историческим через Юмористическое - есть устойчивый эквивалент погружения в бездонное море культурных феноменов? 

Как бы то ни было, каждый решает для себя сам, но…

Чтобы, скажем, наглядно для сего дня представить «ретро-схему» успешного обращения «символического насилия» против его же порождающего лона, порой достаточно вглядеться в одну знаковую карикатуру - за авторством одного же, не менее знакового (для жанра карикатуры вообще) автора. Отталкиваясь от нее, взгляд отплывает к американскому театру военно-дискурсивных действий ХIX века, дабы проследить украшавшую его годами (и, пожалуй, вышколенную по классическим меркам романо-германской культуры) остросюжетную конфронтацию а-ля «Давид против Голиафа», или же «Человек против Системы».

Томас Наст, «Tweed-le-dee and Tilden-dum».

Даже если не акцентировать внимание на том, что послужившая поводом для создания рисунка проблема (собственно, коррупции как таковой) в рамках политической сферы является структурообразующей, а изображенный на нем человек, урожденный Уильям Мэйджир Твид (он же, впоследствии - уже «Босс Твид» для друзей и врагов), считается одним из самых «грязных» деятелей этой сферы (в Америке имя и по сей день – нарицательное с очевидной негативной окраской) – сквозь контекст появления данной карикатуры не перестанет проглядывать «кинематографичность», во вполне современном ее смысле. К слову, и сам Твид уже появлялся на больших киноэкранах: например, в знаменитом фильме 2002 года за авторством Мартина Скорсезе «Банды Нью-Йорка» (2002) его сыграл оскаровский лауреат Джим Бродбент.

Итак, эта карикатура изначально возникает в качестве полноценного «боевого снаряда» на поле реальной войны характеров. С одной стороны - закаленный и опытный хищник Твид: член Палаты представителей, сенатор и лидер Демократической партии США в Нью-Йорке. С другой - один из основателей жанра американского политического рисунка, художник с «гипер-активной» гражданской позицией Томас Наст (изначально уроженец Германии - чей отец, что символично, последнюю покинул из-за своей оппозиционной деятельности). Добавляет сюжету неожиданной остроты даже полумистическое совпадение, пусть и косвенное: Наст учился в той же самой школе, что и Твид, но хронологически (и, наверное, иронически) годами лишь плавно «настигал» другого по «реке жизни».

Удачно встроившись в бурное течение последней, еще с 1850-х годов (анти-)общественная деятельность Уильяма Твида вышла на полную «проектную мощность», оголив целый ряд поводов для беспощадного отклика в прессе. При всем при этом, даже приняв соответствующие меры и став фактическим хозяином Таммани-холла (старая вотчина американских демократов на Восточной 14-й улице Нью-Йорка), сосредоточившим в своих руках, помимо финансовых потоков, также и контроль над большей частью прессы - политик все-таки не уберегся от ядовитых чернильных укусов на протяжении десятилетий. Особый вклад в эти укусы внесло одно из немногих оставшихся, не смотря ни на что, независимыми изданий под названием «Harper's Weekly». Именно на страницах последнего всеми гранями и сверкнул энтузиазм Томаса Наста, автора-в-авангарде. 

Томас Наст, "Автопортрет".

Что самое драматургически-любопытное в данном случае – классический «бокс по переписке», сочетаясь с умелым воздействием на коллективное Бессознательное, привел к реальному опрокидыванию фигур с их позиций на шахматной доске социума.

Всю эту партию можно резюмировать кратко, сказав, что упрямство и неподкупность Наста (которому Твид персонально - и далеко не единожды - предлагал крупные суммы за «умывание рук») перевесили упрямство и алчность Твида. А ведь эти два личностных качества у последнего были воистину уникальных масштабов, надо заметить: так, в лучшие для себя времена Твид ухитрялся, скажем, благополучно перенаправить на «постройку» одного-единственного здания суда по Чамберс-стрит почти в два раза больше (!) средств из государственного бюджета, чем от последнего потребовала покупка ВСЕЙ Аляски (более двенадцати миллионов тогдашних долларов против шести-семи, соответственно).

В результате всех этих медийных коллизий и потрясений, к середине 1870-х годов «босс» стал уже «бывшим боссом», закончив свою карьеру (и жизнь, к слову) в заблаговременно построенной им же самим на крепком фундаменте из пустующих кошельков электората, уютной... тюрьме Ладлоу.

Если же перейти от общего контекста к конкретному продукту, рассматривая его уже не только как «оружие дискурсивного поражения», но и как авторское произведение искусства – стоит дополнительно отметить пару нюансов. Во-первых, опубликованный в 1876 году «Tweed-le-dee and Tilden-dum» относится к финальному этапу противостояния, когда Твид уже был низвергнут в «социальный Тартар» и предоставлен, в основном, муторному оттягиванию совершенно очевидного. 

В рамках такого времяпровождения «босс» повел себя в своем фирменном стиле и отметился получением еще трех судебных приговоров, разбавив их не особо удачным побегом за границу (из США - вначале на Кубу, откуда ему, транзитом, открылась впоследствии уже солнечная Испания) в конце 1875 года. При этом считается, что пресловутую неудачность испанской «сиесты» Твида обеспечила как раз карикатура Наста, вовремя подвернувшаяся на глаза внимательному американскому туристу - который, в свою очередь, опознал именитого беглеца прямо на испанской улице.

В то же время, по своей сути эта публикация является медийной реакцией на пространные президентские выборы, охватившие США в 1876 году: под именем «Тилден-дама» еще одной мишенью для Наста здесь выступает один из тогдашних неудачливых кандидатов Демократической партии - двадцать пятый губернатор штата Нью-Йорк Самюэл Джонс Тилден.

Опубликованная все тем же вездесущим «Harper's Weekly» карикатура композиционно вобрала в себя две основные составляющие: воплотивший авторскую задумку рисунок и авторский же провокационный текст. Само название можно считать одним из ключевых задействованных средств выразительности, поскольку оно отсылает (пусть и не вполне очевидным для иностранного читателя образом) к признанному шедевру мировой литературы – «Алисе в Зазеркалье» Льюиса Кэрролла с ее памятными персонажами-близнецами Траляля и Труляля. Если учесть, что для западной культуры их имена также стали нарицательными, обозначая любые неразлучные пары, очень похожие внешностью и манерами, и сопоставить этот факт с изображенными на карикатуре персонажами - можно интерпретировать идею Наста следующим образом.

Опальный Твид здесь изображен, судя по специфической форме и орудию, одновременно полисменом и тюремным заключенным. В то же время он удерживает в руке двух детей (детей ли?) гротескного вида, демонстрируя им (и читателям) многочисленные настенные записи типа «Требуется вор или кто-то связанный с ворами, чтобы поймать вора» - что плавно складываются в аллегорическое представление всего Таммани-холла некоей ирреальной «школой» с подчеркнуто анти-социальными принципами.

Томас Наст, «Tammany-Ring».

Если даже пресловутый Тилден и не является одним из этих детей, то к нему, как открытому противнику Твида, отсылают эти надписи. Отсюда становится понятен и авторский взгляд на мрачное настоящее современной ему американской политической машины. Напрашивается вполне классический (и совершенно узнаваемый по сей день) сценарий: по его правилам, многое из того, что признается самим обществом значимым - де-факто не имеет никакого значения, если речь заходит об управлении этим обществом. Не важно, как на бумаге работает демократия с ее государственным аппаратом; не важно, идет ли речь о беглом заключенном или же кандидате в президенты: в любом случае, по традиции - на этой хаотической арене органично смотрятся (и, что более характерно - успешно выживают), судя по всему, лишь карнавалистски-неразличимые «Труляля» и «Траляля».

И речь даже не о каких-либо спаренных фигурах или неких фенотипах: будучи своей сутью едины во множестве хрестоматийных масок Политеса, между собой (но непременно - позади очей электората; таковы правила) они все, в той или иной степени, практикуют игру с переодеванием в «полисмена» и «преступника». Последнее же, в свою очередь, являет собой неотъемлемую часть общего садо-мазохистского калейдоскопа, коим предстает в ХХI веке социальная структура (для глаз исследователей, продравшихся к ней сквозь множество «складок мысли»: Маркса, Фрейда, Фуко, Делёза, Бодрийяра, Бурдье - и прочих, не упомянутых всуе).

читайте также

0

Извините, ремарки отсутствуют

Предложения

Оригинальный текст

Никто ещё не оставил комментариев, станьте первым!