«Дома я расставил по пустой квартире изображения Будд и Бодхисаттв, ходил и оплёвывал всё. Считал, что моя слюна отгоняет демонов. Я же этим ртом мантры читаю», — так ар-брют художник Никита Поздняков рассказывает о начале своей шизофрении. Галлюцинации настигли его внезапно — сначала появились звуки ада, а затем Никита начал чувствовать электромагнитные волны, видеть бесов, зеркальные порталы и сущностей-прилипал. Были и приятные моменты: весной разгулялась эйфория, и художник ощутил себя яблоней, на которой созревают плоды.
В повести «Селёдочный Сок, или история моей шизофрении» Никита рассказывает о своём личном опыте мистических галлюцинаций, общении с бесами, обрядах очищения, принудительном лечении в психиатрической клинике и её обитателях. Почему художник вынес из дома имущество на сотни тысяч? Куда постоянно пропадали его шапки и кальсоны? Как Никита пытался пробудить людей и что подарил ему сосед-цыган за доброе дело? Почему не нужно вступать с нечистью в бой? Как выглядит вселенная? Что рассмешит санитара в психушке до слёз? И почему смесь биполярки и шизофрении так похожа на визит в другое измерение?
I
Едем со второй будущей женой в трамвае. Я ей говорю: «Ад близко». Тогда я действительно это почувствовал. Она не поняла и забыла. В тот же или на следующий день в метро я уже слышал звуки этого ада. Лязг цепей и ужасающие крики. Крыша съезжает постепенно. Ты этого не замечаешь. Твой мир просто меняется. Ад близко. И как я этого раньше не замечал. Ну ладно, живём в новых реалиях. Потом появляются призраки, бесы, демоны. И ты уже воспринимаешь это как обычное дело. Вступаешь в контакты и конфронтации. Начинаешь колдовать. И понимаешь, что у мира есть двойное дно. Другие измерения, которые в моем случае наслоились на реальность.
II
В первые дни сумасшествия из квартиры сбежали все соседи. Девушке я сломал ребро, пытаясь выгнать из неё бесов. Оставшись один, я начал планомерно выносить свои и хозяйские вещи в мусорный бак. На всех них, как мне казалось, была порча. Я выбросил всё имущество на сотни тысяч: технику, материалы, инструменты, все бытовые вещи. Оставил только то, что было на мне. Вокруг помойки в это время вились бесы. Мужчины и женщины со свиными рылами. Я отгонял их ногами… Собирая на помойку вещи, я нашёл под ковриком, на котором сидел за компом, сломанную на четыре части икону «Рождение Христа». Эту пасхалочку мне оставил товарищ, которого я у себя вписывал. Считал его приятелем. Думаю, он и портил мои вещи. Как он появлялся, всё начинало идти не так. Есть такая фишка: если перекладывать с места на место вещи человека, пока его нет дома, он сойдёт с ума. Этим пользовались спецслужбы штази, избавляясь от политических противников.
В общем, выношу я вещи коробками, и тут приходит хозяин квартиры. Я ему показываю, что нашёл на антресолях вещи его матери: свиноколов штук пять, один такой с резной ручкой в виде головы вепря, жжёные свечи, мотки непонятного тряпья. Говорю ему: «Помогай выносить, это же и твоя карма». Он странно на меня посмотрел и стал помогать. Выходит на улицу с коробкой и идёт к баку мусорному. И за ним по пятам тихонечко увязывается бабка в чёрном. Как будто шаги крадёт. Я подлетаю к ней: «Стой, куда идешь?» Бабка говорит: «Туда иду!», — а сама рукой влево показывает, а головой вправо.

«Иди нахуй отсюда», — говорю. И тут хозяин, выбросив мусор, возвращается. Бабка, видя это, прячется у меня за спиной. Реально съёжилась там и стоит. Но хозяин-то спалил тему, побледнел, говорит: «Это вы дальше сами». Прыгнул в машину и по съёбам. Больше я его не видел. А бабка двинула к параше. Я встал между ней и баком и машу ногами: «Сгинь, сука! Не достанутся тебе свиноколы-артефакты». А она мне язык показывает, рожи корчит, но не уходит. Через какое-то время я плюнул в неё и пошёл назад в хату. Там было ещё много работы по очистке помещения от нечисти, которая лезла незримо из-под плинтусов.
III
Дома я расставил по пустой квартире изображения Будд и Бодхисаттв, ходил и оплёвывал всё. Считал, что моя слюна отгоняет демонов. Я же этим ртом мантры читаю. Плевал во все углы, щели, на спящего на полу возле батареи художника Гурова, уставшего уже от моего сумасшествия. Хотя сам я не спал и не ел уже дней пять, энергии у меня было много. Невозможно уснуть, когда вокруг столько нечисти. Даже если я пытался прилечь отдохнуть, меня всё время кто-то невидимый толкал в бока. Зачем-то я сломал на пороге квартиры ножницы, сильно разрезав палец. Залил кровью весь тамбур. Осколки ножниц спрятал под порогом. Поскольку кровь не переставала идти, я стал мазать ею окна и двери квартиры, изнутри и снаружи, как бы оберегая дом. Когда на улице меня за этим занятием застал какой-то дед, я сказал ему: «Не бойтесь».
Бесплотного я видел лишь раз. Как раз сидел в тамбуре. Отчётливый стук в дверь: тук-тук-тук. Я смотрю в замочную скважину, а там бесплотный сгусток тёмной энергии. Как будто чёрный силуэт человека. Он сразу же уплыл по лестнице на второй этаж. Не поднялся, а именно уплыл, паря над ступенями. Дверь я открывать ему не стал… Когда приезжали менты, я прятал чётки в шкаф и притворялся нормальным человеком. Рядом с ними стояла девушка, вызвавшая их, и выглядела абсолютной дурой. Перед ментами в моем лице стоял адекватный человек. От госпитализации я тоже отказывался, не подписывал согласия. И менты, и скорая уезжали ни с чем. Но как только за ними закрывалась дверь, я продолжал обряды.
Ночью я нашел в квартире зеркало в шкафу. Зеркальной стороной вверх. Тут же смекнул, что у бабки сверху на этом же месте тоже есть зеркало и они вместе создают портал для нечисти в нашей квартире. Вынес зеркало на помойку. Через 10 минут услышал грохот сверху. Утром на помойке стояло ещё и трюмо с зеркалом. Вымыл все полы своим спортивным костюмом, выбросил его. На противне вывез из кухни дух старухи, некогда жившей там. После всех манипуляций, всё почистив как смог, я ушёл из квартиры — больше никогда туда не возвращаясь. Гуров же остался в ней жить ещё неделю. Фляга его тоже потекла. Разъебал мебель, пытался повеситься… Сумасшествие заразно, я не раз это замечал. Если начать себя вести, как будто вокруг есть какие-то невидимые силы, окружающие тоже начнут подъезжать. Я внушил Соне, что бабки, живущие над нами на втором этаже друг напротив друга, ведьмы. Дал указания: Соня купила два ножа и воткнула в дверь каждой из них.
IV
Дважды я слышал музыку из тепловентилятора. В первый день это был реквием Вагнера, во второй — что-то из русского рока, кажется, Чиж. Я слышал, что если через усилитель заливать в электросеть музыку, то и утюги станут дребезжать. Но кто знает. Сознание может выкидывать фокусы. Так же у меня были обонятельные галлюцинации. Я мог резко почувствовать запах горелой шерсти, аммиака, разложения, уайт-спирита.
Мне казалось, что все дворники — это ведьмины прихвостни. Из-за наличия мётел. Так же они собирают всю тёмную энергию, от которой мы избавляемся. Ведь они работают с нашим мусором. Я воровал у них мётлы либо просто отбирал из рук и ломал. Удивляюсь, как ни разу не получил пизды. Узбеки просто безропотно смотрели на меня. Покинув свою нехорошую квартиру, я направился в буддийский центр. Но по дороге ещё должен был избавиться от хвоста. Я чувствовал, что тёмные силы следят за мной. Доехал до торгового центра «ГалереЯ» и стал петлять по бутикам, теряться в толпе. Но потом меня осенило: мои старые вещи меня выдают. Я купил новую цветастую шапку вместо своей чёрной, надел её наизнанку и подуспокоился. Зашёл в какую-то парикмахерскую. Спросил, где у них туалет. В туалете снял носки и спрятал их за трубами. Вышел на улицу и двинулся дальше. Чувствую: кто-то следит за мной. Резко обернулся: за мной шёл узбек-парикмахер. Я плюнул в него, он тут же развернулся и пошёл в другую сторону.

На Сенной я почему-то заблудился, хотя знаю этот район хорошо. Уже смеркалось. Я спрашивал дорогу у прохожих, но всё-равно ходил кругами. Когда всё же нащупал путь, поднялся очень сильный ветер мне прямо в лицо. Я с трудом мог продвигаться вперёд. В буддийском центре ребята что-то заподозрили, хотя я просто сидел в углу. Сначала вышел шаман — ребёнок одних наших буддистов. На нём был парик из новогоднего блестящего дождя. Эти фольгированные волосы закрывали его лицо. Он долго смотрел сквозь них на меня. Затем кто-то принёс тыкву, и все буддисты стали чистить её по очереди, поглядывая на меня. Я знал, что это некие колдовские манипуляции. Они меня чистили. Затем откуда-то выпрыгнули Вадим Соболев и моя девушка. Соня стала уговаривать меня пойти домой. Буддисты принесли машинку на радиоуправлении, демонстративно разрезали ножом коробку, и эта машинка стала жужжать вокруг нас, врезаться в мои ноги. Так они отвлекали меня от ухода в тёмный мир. В итоге девушка победила, и мы вышли на улицу. Но домой я ехать отказался.
Мы переночевали первую ночь у Вадима, вторую — на съёмной хате. На третий день сняли квартиру в Петергофе и переехали туда…
V
В Петергофе я первым делом положил на все подоконники гвозди остриями на улицу, занавесил окна. Купил на рынке игрушечный чёрный флаг с весёлым Роджером и вывесил его с балкона. Чтобы вся нечисть в округе знала, что здесь живёт чёрный маг. Ночами я рисовал колдовские картины. Первая была самой важной. Нужно было снова восстановить себя в картине жизни после сломанной иконы. Я смешал краску со своей спермой и написал двухчастную картину. В левой части было рождение Христа, в правой — смерть цыгана. Левую я отправил в загробный мир, просто выбросив в помойку. Кстати, так многие общаются с тем миром. Пишешь записку и приклеиваешь стороной с текстом к зеркалу. И выбрасываешь. Правую часть, со смертью цыгана, я положил в старом парке под камень, оставив охранять её свой ритуальный нож. В другие ночи я ходил в парк избавляться от демонов, сидевших во мне. То в шапку поймаю. Шапку выброшу. То в кальсоны. Их тоже приходилось выбрасывать и идти домой зимой без них. Холодно. Соня каждый раз грустно опускала глаза и покупала мне новые вещи…

Я ловил и чужих бесов, если видел их в человеке. Для этого я брал у него какой-то предмет или воровал его, унося бесов с собой. Но куда их девать так и не понял. Обычно просто выбрасывал, но это подвергало опасности дворников. Однажды я видел на улице бабку, которая несла в мешке беса. Но спросить её, куда она их девает, я постеснялся.
Я точно знал, что Соня уснет ровно в тот момент, когда мне нужно будет делать обряды, и не проснется до тех пор, пока я не закончу. В Петергофе же я сделал ей предложение, и мы поженились. Я подумал: «Если после всего этого она меня не бросила, а заботилась обо мне, то я хочу провести с ней остаток жизни».
Но у Сони, видимо, были свои планы, и через год она от меня ушла.
VI
Шестое января, час пик, у метро туча народу. Но я, выходя из дверей, уже вижу вдалеке человека. Своего. Подхожу ближе, и точно: он идёт и что-то сеет из кармана. Как пшеницу. И приговаривает: «Я бог этой местности, я бог этой местности». Я подлетаю к нему, говорю: «С Рождеством!» Он посмотрел на меня как генерал на солдата, пожал мне руку и продолжил. Когда еще бога встретишь. Пусть и небольшой местности.
В Петергофе жило много цыган и мелкой нечисти. Я называл их вампирами-пиявками, прилипалами. Таких просто вычислить в транспорте, я не раз видел. Это обычно женщина. Она выбирает себе жертву, тоже женщину, и начинает её копировать. То есть буквально. Смотрит на неё и принимает ту же позу, делает те же движения и даже шевелит губами, когда жертва говорит. Однажды в метро видел самую отвратительную прилипалу в своей жизни. Ехала напротив меня приличного вида пожилая пара. А рядом сидела отвратительная старуха. И копировала приличную женщину. «Саша», — обращалась женщина к мужу. «Фафа», — бормотала старуха беззубым ртом. Они вышли, и старуха вышла за ними. Причем, заметил, что прилипалы, низшие бесы, никогда меня не видели. Я мог наступать им на ноги, толкать, чтобы мешать присасываться к пассажирам. Но они никогда на меня не смотрели. А если я начинал сверлить их взглядом, они начинали потеть и задыхаться.
В электричках видел и других сущностей. Не негативных, а именно других по энергетике. Леший-старик ехал как-то рядом со мной. Видел светлую цыганку, которая двигалась, как и я, с тростью, но не хромала. Трости я заказывал дорогие. Из кавказского бука. Рукояти были или в форме головы пантеры или свиньи. Свинья у меня до сих пор хранится. Любимая.
VII
Перед тем, как я погрузился в тёмный мир, мы пили с пацанами у меня дома и приспичило нам ночью поехать к Цою на Богословское кладбище. У его могилы, кто не знает, есть оборудованное кострище, чтобы говнари могли греться зимой, попивая портвейн. У костра мы обнаружили мужичка лет пятидесяти, пьющего водку. Он рассказал, что работает на промзоне, а в свободное время обитает на кладбище. Тут я понял, кто перед нами. «Ты же понимаешь, что ты бесплотный дух?» — спросил я. «Да», — без промедления чётко ответил тот…
VIII
В Петергофе я чувствовал электромагнитные волны. Мне они причиняли боль, мешали жить. Например, нож, лежащий на столе, перенаправлял волны в мою сторону и делал мне некомфортно. Я стал все продолговатые предметы в квартире ставить вертикально. Ножи, ложки, швабры, карандаши, отвёртки, гвозди. Всё должно было стоять вертикально. Всё обшарил, всё поставил. Но всё равно чувствовал дискомфорт. Где-то ещё что-то есть… На кухне у нас лампочка постоянно мерцала, зажигалась, гасла… И вот я нашёл неправильно лежащий предмет. Это была шумовка. Поставил её вертикально в банку, лампочка вспыхнула и загорелась ровным светом. Больше не мерцала. И мне стало хорошо… Жили мы на четвёртом этаже и только через два месяца обнаружили, что первые два этажа под нами занимала большая электрическая подстанция. Огромные гудящие трансформаторы…

IX
Прожив в Петергофе пару месяцев, расписавшись с Соней, мы уехали жить в Коломну Московской области. Там нечисти почти не было. Очень спокойно. В Коломне много православных монастырей. И я даже стал забывать всё, что со мной было. Лишь однажды вспоминал, рассказывая обо всём своей знакомой монахине. Она меня поняла и сказала, что не нужно было вступать с нечистью в бои. Им этого только и надо. Они так всю энергию высосут. И рассказала притчу: «Приходит один мужик домой, а на его кровати лежит дьявол. Мужик и говорит: „Ну, что же, это тоже создание божие“, — и лёг сам на коврике у кровати. Дьявол пёрнул и исчез». Я, как буддист, понимаю, что все демоны не божьи создания, но порождения моего ума. С этим я согласен.
В марте 2019-го мы переехали в Омск. Никакой нечисти. Я и забыл уже об этом. Стал снова жить, рисовать, приобрел телевизор в мастерскую. Весной шёл мимо рынка и купил два саженца породистых. Яблоню и грушу. Посадил за своей панелькой под окном старого цыгана. Мне так это понравилось… Цыган курил и смотрел на меня с балкона. На следующий день он караулил меня у подъезда, когда я возвращался домой. Блаженно улыбался, глядя на меня сквозь прищуренные веки. На третий день я обнаружил у подъезда груду бытовых вещей и одежды. Куча большая — почти по пояс. На вершине спала собака. Я понял, что цыган сделал мне таким образом подношения. Я ему дерево, он мне собаку. Больше я его не видел.
Весной дышалось во всю грудь. Цвели сирени. И я постепенно стал ощущать себя деревом. Я чувствовал, как под мои рёбра залетают птички. Курлыкают там, улетают. Приятное ощущение. Они жили на моих ветвях. Я чувствовал, как шумят листья на моей голове. Через день на мне уже набухали яблоки. Ночью прилетали Будды. Я чувствовал, как они шарят руками в листьях и срывают яблоки! Такая радость! Но на следующий день яблоки стали перезревать и падать на землю. Больше никто не прилетал. Стало немного печально. Я ходил по парку с тростью и проделывал для яблок в земле дырочки. Садил семена…
X
Весна подарила мне эйфорию. Я мог валяться часами во дворе на лавочке, греясь на солнце. Шлялся по улицам в тапочках, совсем не заботясь, что обо мне подумают. Я освободился от всего ненужного. Мне нравилась сама жизнь. Я ходил по Омску с колокольчиком, время от времени останавливаясь в людных местах, и звонил. Буддил людей. Просыпайтесь, как проснулся я. Но никто ничего не понимал. Тогда я решил действовать иносказательно, на подсознание. Я оставлял на улице на видных местах свои картины, еду, выпивку. Как подношения Буддам. Ведь все люди Будды. Спиздил стоявший в падике веник и посадил его во дворе. Каждый день выходил с ведром воды и поливал его. Забавно было наблюдать за реакцией соседей. Снова перестал спать и есть. Однажды, часов в пять утра, я курил на балконе и увидел, как один кент пиздит другого. С десятого этажа я слетел секунд за пятнадцать. Спас мужика. Он был испуган. Привёл его домой, стал поить чаем и курить с ним траву. Жена уже не обращала на это никакого внимания.
Входную дверь в квартиру я не закрывал, как в том меме: «мне вообще всё похуй, даже дверь открыта». Приходите, берите, что хотите. Мне ничего не надо. Можете и оставить что. Я не против. Цыганская философия — никакие вещи нам не принадлежат. Всё дано нам в пользование. Сидели мы с мужиком пили чай, я на табуретке в позе лотоса. И чувствую, что взлетаю. Под меня, как под колокол, залетают потоки энергии (Будда ведь тоже в форме колокола сидит. И вообще вселенная в форме колокола. Тогда я это понял). Мужик мне вещает что-то, а я совсем его не понимаю. Захлёстывает эйфория… Если бы не держался за табуретку, испортил бы потолок… Через час жена уговорила меня поехать в психушку. Я согласился, ведь со мной всё было в порядке, нечего бояться…
XI
В психушке за закрытой дверью жена что-то долго рассказывала психиатру. Потом позвали меня. Спросили, как дела, я сказал, что лучше всех. В углу уже наготове сидел здоровый санитар. Врач с хитрецой посмотрела на меня и как тест на адекватность спросила: «А покажи, что у тебя на животе написано». А на животе у меня на самом деле есть татуированная надпись. Но вместо этого я расхохотался и показал ей хуй. Санитар скорчился от смеха.

Мне связали руки и отвели в отделение. Там я продолжил прикалываться. Накинул на плечи простыню и стал делать вид, что я врач. Подходил к психам, смотрел у них горло, щупал пульс, спрашивал о самочувствии. Потом услышал, что Антона из пятой палаты выписывают. Я захожу в палату, строго спрашиваю: «Кто тут Антон?» Один пухлый парень говорит: «Я». Я ложусь на его кровать и кричу: «Теперь я здесь Антон!» После этого меня привязали к шконке, впиздюрили две дозы галоперидола, и я вырубился.
Очнулся ночью с туманом в голове. От эйфории не осталось и следа. Меня ждал месяц заключения в доме скорби. Держали меня принудительно, я отказался подписывать бумагу о добровольном лечении. Кричал: «Сначала наркотики, потом подпись!» Приезжал суд: судья, прокурор, адвокат-пидор. Жена на суде меня предала: рассказала в красках, как течет у меня крыша, хотя я просил не делать этого. Из-за её слов меня и приговорили к лечению.
XII
Жить в психушке ужасно скучно. Книги не читаются, потому что от жёстких лекарств мозг превращается в кисель, и ты не можешь сосредоточиться. Я просто целыми днями ходил по коридору. В одну сторону десять шагов и в другую десять. Так месяц. Иногда играл в нарды с Илюхой, который косил от армии. Он перед походом в военкомат по повестке изрезал легонько себе вены. Оттрубил в дурке две недели и никуда служить не пошёл. Уважаю. Настоящий пацан никому не служит.
Жрать давали одну капусту и компот из сухофруктов с червяками. На завтрак каша холодная. На обед баланда. Один в один такую же я ел, когда сидел в спецприёмнике: вода и капуста. Иногда попадались рыбьи хребты и хвосты. Мяса не было никогда. На ужин та же капуста, но тушеная. Банный день два раза в неделю. Два раза в неделю выдавали телефоны на пять минут. Свиданки тоже нечасто. Курить только пять раз в день. После еды. Курева очень не хватало.

Контингент был интересный. Помню Пашу. Однажды он работал в огороде, слушал плеер. Над ним пролетал вертолёт, и с этого вертолёта через плеер с ним связался Путин. Сказал: «Классный ты пацан, Пашка, буду за тобой приглядывать». В фамилии Славы жил Бог. Собственно, этот бог и вещал через Славу. Поведал мне, что второе пришествие будет уже в этом веке, и спросил совета, чего бы такого наврать санитарам, чтобы побыстрее выписали. Миша по вечерам нам играл на гитаре. А в миру он чистил карму людей. Забирал её на себя, оттого и страдал. Мише долго не становилось лучше. Но однажды санитары обнаружили под его матрасом склад сплюнутых таблеток и всё поняли. Миша остался ещё на месяц. Собственно, Мишу и Славу я уговорил принимать таблетки хитростью. Мише я сказал, что тоже чищу карму, и с таблетками мы быстрее отсюда выберемся и сможем продолжать помогать людям. Славе же я сказал, что Бог не против лекарств, что он его сюда и послал проверить веру. В детстве Слава посмотрел фильм «Страсти Христовы», был сильно впечатлён. У его матери тоже шизофрения. Нашла коса на камень. Иногда я встречаю его в городе. Он также не пьёт таблетки и время от времени снова залетает в дурдом. Как постоянному клиенту ему уже оформляют инвалидность и пенсию, хотя он молодой парень. Лежал в моей палате узбек. В жизни у него всё было хорошо: жена, работа, машина. Он совсем не пил. Только ездил в деревню Пушкино мацать план. Но угораздило его как-то выпить бокал шампанского. Что-то в голове заклинило, он бросил всё и убежал из дома. Полгода бомжевал, жил на теплотрассах. Разучился говорить, привезли обоссаного. Но химия делает своё дело. Через два дня оклемался и стал жрать как не в себя. В психушке ему справили гражданство и паспорт. В жизни он заебался бы это гражданство получать. Повезло, что ли… Психиатр как-то при мне спросила Артёма, зачем тот сломал дома телевизор. Мама жаловалась. Артём ответил, что тот над ним смеялся. Парень долго не приходил в себя. Через три недели его пребывания в психушке его спросили, долго ли он там. Он ответил, что дня три-четыре…
XIII
Вышел я из дурки тёплым июньским днём. Поскольку лечился принудительно, меня на прогулки не выпускали, и я очень истосковался по свежему воздуху и солнцу. Рядом был гипермаркет, я сел на его парковке жопой на асфальт и сказал, что никуда не пойду, пока не впитаю побольше солнца. Сидел около часа, меня объезжали машины. Жена принесла кофе и сказала, что я должен наблюдаться у врачей. Но я больше туда ни ногой. Медсёстры время от времени приходят домой к моим родителям, где я прописан, ищут меня. По телефону я шлю их нахуй. Диагноз — шизо-аффективное расстройство. Это смесь биполярки и шизофрении. А может, я просто побывал в других мирах? В нижнем, с чертями и бесами, и в верхнем, с буддами и бодхисаттвами?
Сейчас я хожу к частному психотерапевту. Ничего ему не рассказываю — просто беру рецепты на нейролептики. Нечисть меня больше не беспокоит. Вторая по счёту жена ушла. Живу на съёмной хате и мечтаю о своей, чтобы завести хотя бы кошку.